| 8/12/2008 15:45
В общем, здесь есть замечательные качели в парке и шоколад, насчёт зайчиков тоже правда, также здесь принято ходить в гости по-настоящему (так, чтобы относиться к этому серьёзно и готовить ужин для друзей), что, на самом деле, ужасно увлекательно :). Но тут почти нет людей. И, что самое страшное, тут очень мало детей. В погоду, которую все вокруг, кроме меня, называли ужасной, на детских площадках не было детей, хотя даже дождя не было. В итоге я нашла одного мальчика лет пяти-шести и нам удалось здорово побеседовать (именно он объяснил мне, где детские площадки и как найти зайцев), а взрослые немного шугались (но потом я узнала, что строила свои предложения на немецком очень смешно и ужасно невежливо). Вечером в парке набрели на церковь, но она была закрыта. Как раз в тот момент, когда я поинтересовалась, почему Бог работает по расписанию, к церкви подошли несколько женщин на вечернюю репетицию. Они пустили нас туда с чёрного входа. В протестантской церкви уютно и просто, сзади зал, напоминающий конференц-холл, широкий стол и вокруг по-деловому расставлены чёрные стулья.
Нам немного повезло, нам достался старенький мерседес (если полиция будет спрашивать, вы ничего не знаете ;). По автобану на нём можно было ехать на огромной скорости. И мы тогда отправились в путешествие. В Брюссели промокли насквозь, а мерседес чудом не эвакуировали. в Бельгии самый вкусный шоколад на свете. В магазине фабрики Mary продавщица оказалась русской, из Хабаровска. Она четыре года прожила среди бельгийцев и по-русски говорила уже сильно хуже Хельмута. Там много-много разных видов шоколадных штучек, и можно набирать любые в свою коробочку. А коли они стоят 56 евро за кг, добрая продавщица бесплатно разрешила нам их пробовать.
Вечером мы прибыли в Версаль (маленький городок неподалёку от Парижа). Там нам ещё раз немного повезло, и мы остановились в удивительном семействе немки Лены, француза Оливье и их маленького 6ти месячного сына Антона. Интересно, что чувствует маленький Антон, когда мама разговаривает с ним по-немецки, папа поёт ему по-французски, между собой все говорят по-английски, а я тут пришла такая и по-русски с ним болтала?.. Теперь не буду говорить, что английский нас ограничивает, потому что это неправда. Всё зависит от уровня владения языком. Лена, например, настолько прекрасно и быстро говорит, что, думаю, для неё нет разницы между родным немецким и английским, слушала её с восхищением. А я, брызгая слюнями, летом всем доказывала примитивность этого языка. Надо просто больше тренироваться. ))
Париж оказался действительно таким, каким мы его себе представляли. Волшебным и сказочным. Мы провели два дня, шатаясь по улицам. Нотр-Дам - самый красивый собор, который я видела в жизни. Мы попали как раз на службу, и там так красиво пели по латыни! А вчера в другом соборе полька играла на гитаре и здорово пела по-польски. Всё это напоминает концерт. Люди сядят рядами, держа в руках програмки, в первых рядах поют, для задних рядов видео спереди и слова песни транслируется на больших экранах. Поднимались на Арк де триумф, такие большие ворота, откуда всё-всё видно. А вечером были на Монматре. Это высокая гора с храмом не очень далеко от центра Парижа, откуда видно весь город. Рядом с Нотр-дамом из огромных чанов суровый француз поварёшкой налил нам горячее вино и шоколад. парижане, в основном, очень контактные и открытые, охотно с нами разговаривали и всё время шутили. Это миф, что парижане не знают английского, с этим не было никаких проблем. На улицах всё время происходит какое-то действо, все улыбаются, смеются и всё время говорят, вмешиваются и интересуется, снимают какие-то фильмы и что-то продают. Чтобы догадаться, чем этот город живёт днём, достаточно вечером оказаться на какой-нибудь станции метро или запоздалом кафе. там ужасно грязно, беспорядочно, как будто бы днём происходила какая-то буря и только-только всё успокоилось. За ночь они приберут это, а утром всё заново закружится в бешенном ритме. Там нет более или менее красивых мест. Весь Париж прекрасен, надо просто неторопливо ходить по улицам и наблюдать. Все улицы и дома, броссери, мансарды, окна без занавесок, люди в этих окнах. И этот язык. Как сказал Helmut, даже бомжи там говорят красиво.
Le vent nous portera... Lalalala.. Le vent nous portera.
В полуночной электричке до Версаля встретили русского. И пьяного марроканца, который всё путешествие держался за поручни и пел сначала No woman no cry, потом что-то ещё, чего я не знала. Мы с ним познакомились. Имени его я не запомнила, но люди зовут его Боб Марли.
|